Лихорадка летних каникул

«Мир — это книга, из которой я узнал больше всего», — писал один из величайших мастеров итальянской драматургии Карло Гольдони. В его произведениях мир искрится и бурлит с необычайной силой — в людях, их разговорах и повседневных ситуациях. Создавая простые, искренние, убедительные и доступные истории, Гольдони изображает человеческие отношения изнутри, раскрывает всю их многогранность и превращает их в метафору самого мира. В XVIII веке, омрачённом неопределённостью будущего и пропитанном необъяснимой жестокостью, когда казалось, что Европу вскоре ждёт переломный момент, навсегда изменивший облик общества, Гольдони оставался глубоко человечным: он умел окружать людей любовью и теплом, даже резко критикуя их. Выходя за пределы своего времени, драматург постиг состояние современного человека и тревожащие его заботы, а также подчеркнул важность женского характера, когда женщина ставила под сомнение глубоко укоренившуюся традиционную роль в обществе. Его мастерство великолепно раскрывается в масштабной «Трилогии об отдыхе», состоящей из трёх произведений: «Лихорадка летних каникул», «Приключения на летних каникулах» и «Возвращение с летних каникул». Этой осенью режиссёр Габриэле Туминяйте представит в Вильнюсском малом театре первую часть трилогии — «Лихорадку летних каникул». Ливорно. Персонажи в лихорадочной спешке готовятся отправиться на летний отдых в загородные виллы. В центре внимания — ревность Леонардо к своей невесте Джачинте, за которой также ухаживает молодой Гульельмо. В отчаянной суматохе они пренебрегают и финансовыми, и моральными нормами, охваченные тщеславием. Они надеются, что вдали от дома, на виллах — в этом волшебном «другом месте» — смогут состояться как личности, а проблемы, от которых они бегут, разрешатся сами собой. Но вскоре становится ясно, что проблема гораздо глубже: они совершенно не умеют распоряжаться своей жизнью, которая на полном ходу несётся к пропасти. Персонажей постоянно бросает между тревогой, ревностью, вспышками гнева и раздражением, темп не ослабевает, а напряжение нарастает до безумия. Будто охваченные этой массовой эвакуацией, они покидают собственные дома — свой театр, — оставляя их захламлёнными, разгромленными и опустошёнными, и спешат в другое место, где, как им кажется, «лучше», надеясь стать такими, какими им обещали: более талантливыми, более красивыми и более известными.