По роману Гюстава Флобера «Госпожа Бовари»

Адаптация с английского языка: Agnė PULOKAITĖ

«Она хотела сына; (...) назвала бы его Жоржем, и мысль о том, что она родит мальчика, была для неё как долгожданная месть за всю беспомощность её прежней жизни. Мужчина, по крайней мере, свободен (...) Она родила в воскресенье около шести утра, на рассвете. „Девочка!“ — сказал Шарль».

Одна из причин, по которым роман Гюстава Флобера «Госпожа Бовари» остаётся столь актуальным, заключается в том, что желания главной героини, Эммы, не вполне принадлежат ей самой. Они рождаются из патриархального воображения, которое задаёт слова, с помощью которых она понимает любовь, счастье, красоту и самореализацию. То, что кажется глубоко личным, на самом деле формируется общественными ожиданиями задолго до того, как Эмма назовёт это своим якобы личным выбором. Сегодня этот процесс можно описать как социальный алгоритм: сеть культурных нарративов, образов и норм, незаметно влияющих на наши стремления и фантазии. Ленты социальных сетей и системы рекомендаций работают так же, как любовные романы, которые читает Эмма. Они постоянно предлагают модели страсти, успеха и счастья, уча нас не только тому, чего желать, но и тому, как желать. Трагедия Эммы не в чрезмерности её желаний, а в том, что она стремится к навязанным ей идеалам. В этом смысле она не исключение, а удивительно современная фигура, зажатая между обещанием личной свободы и невидимыми силами, формирующими её желания.

Оливер Фрльич, один из самых известных режиссёров Европы, которого часто называют театральным провокатором, ранее поставил в Литовском национальном драматическом театре «Превращение» по произведению Франца Кафки. Теперь он представляет новую адаптацию и новую работу по роману Гюстава Флобера «Госпожа Бовари». По словам режиссёра, падение Эммы в этой постановке — ни моральный провал, ни участь жертвы. Оно обусловлено противоречием, лежащим в основе существования: героиню побуждают желать свободы, романтики и самореализации, однако общество, которое порождает эти желания, почти не даёт способов воплотить их в жизнь. Борьба Эммы разворачивается между тем, чего её научили желать, и тем, кем мир позволяет ей стать.

«Вместо того чтобы судить Эмму, эта постановка исследует механизмы, которые её формируют. Она рассматривает „Госпожу Бовари“ не только как историю нереализованности одной женщины, но и как исследование общественных сил, формирующих наши желания. Судьба Эммы показывает, как наша личность, фантазии и амбиции складываются под влиянием историй, которые мы наследуем, прежде чем осознаём их как собственные. Ещё одна причина, по которой эта работа кажется такой современной, — мы никогда точно не знаем, чей голос слышим. Порой фраза кажется принадлежащей рассказчику, а затем внезапно звучит как мысль Эммы, общественное клише или даже наша собственная оценка как читателей. Флобер постоянно стирает эти границы, затрудняя различение наблюдения и желания, иронии и искренности, критики и отождествления. Вместо того чтобы подсказывать нам, что думать об Эмме, роман вовлекает нас в язык, который её формирует», — говорит ada.