По роману Гюстава Флобера «Госпожа Бовари»

Адаптация, переведённая с английского Агне ПУЛОКАЙТЕ

«Она хотела сына; (...) назвала бы его Жоржем, и мысль о том, что она родит мальчика, казалась долгожданной местью за всю беспомощность её прежней жизни. Мужчина, по крайней мере, свободен (...) Она родила в воскресенье, около шести утра, на рассвете. „Это девочка!“ — сказал Шарль».

Одна из причин, по которым роман Гюстава Флобера «Госпожа Бовари» остаётся столь актуальным, заключается в том, что желания главной героини Эммы принадлежат ей не полностью. Они порождены патриархальным воображением, которое формирует её представления о любви, счастье, красоте и самореализации. То, что кажется глубоко личным, на деле сформировано общественными ожиданиями задолго до того, как она назовёт это своим якобы личным выбором. Сегодня этот процесс можно было бы описать как социальный алгоритм: сеть культурных нарративов, образов и норм, незаметно влияющих на все наши стремления и фантазии.

Современные ленты соцсетей и рекомендательные системы работают подобно любовным романам, которые читает Эмма. Они постоянно предлагают модели страсти, успеха и счастья, обучая нас не только тому, чего желать, но и тому, как желать. Трагедия Эммы — не в чрезмерности её желаний, а в том, что она стремится к навязанным ей идеалам. В этом смысле она не исключение, а удивительно современная фигура, зажатая между обещанием личной свободы и невидимыми силами, формирующими её желания.

Оливер Фрлич, один из самых заметных режиссёров Европы, которого критики часто называют театральным провокатором, поставил в Литовском национальном драматическом театре «Превращение» по произведению Франца Кафки. Теперь он представляет новую адаптацию и новую работу по роману Гюстава Флобера «Госпожа Бовари».

По словам режиссёра, падение Эммы в романе — не моральный провал и не участь жертвы. Оно рождается из противоречия, лежащего в самой основе существования: её побуждают желать свободы, романтики и самореализации, однако общество, порождающее эти желания, почти не предлагает способов воплотить их в жизнь. Эмма разрывается между тем, чему её научили желать, и тем, кем мир позволяет ей стать.

«Вместо того чтобы судить Эмму, эта постановка исследует механизмы, которые её создают. Она рассматривает „Госпожу Бовари“ не только как историю несостоявшейся жизни одной женщины, но и как исследование общественных сил, формирующих наши желания. Судьба Эммы показывает, как наша идентичность, фантазии и амбиции складываются под влиянием историй, которые мы наследуем, прежде чем осознаём их как свои собственные.

«Ещё одна причина, по которой эта работа кажется такой современной, — мы никогда не знаем наверняка, чей голос слышим. Иногда фраза кажется принадлежащей рассказчику, а в следующий миг звучит как мысль Эммы, общественное клише или даже наше собственное суждение как читателей. Флобер постоянно стирает эти границы, затрудняя различение наблюдения и желания, иронии и искренности, критики и отождествления. Вместо того чтобы указывать нам, что думать об Эмме, роман вовлекает нас в язык, который её формирует», — говорит Ада.